Редакция The Dialogues поговорила с Анной Сорокиной — аналитиком клуба, которая занимается разработкой и применением AI-инструментов для анализа переговорных сессий. Разговор получился неожиданно откровенным: о том, что машина видит в переговорах лучше человека, где она ошибается, и почему эмоциональный след сессии предсказывает результат точнее, чем сами участники.
Редакция: Анна, начнём с простого вопроса, который, подозреваю, не имеет простого ответа. Что именно AI «видит» в переговорах, чего не видит человек? Анна Сорокина: Точнее сказать — что он замечает без усилий. Человек за столом переговоров занят содержанием: что сказать, как ответить, что скрыть. На фоновые сигналы у него просто не хватает ресурса. AI не участвует в разговоре, у него нет позиции, нет эмоций — он просто фиксирует. Конкретно: темп речи, паузы, перебивания, смены тона, соотношение вопросов и утверждений, момент, когда один участник начинает говорить короче. Это не экзотика — это базовые поведенческие сигналы, которые в совокупности дают картину динамики сессии. Когда мы смотрим на эти данные после спарринга, участники нередко удивляются: «Я не понимал, что так сильно ускорился в этом месте». Редакция: Ускорился — это плохо? Анна Сорокина: Зависит от контекста. Ускорение темпа в момент, когда оппонент задаёт неудобный вопрос, — это один из маркеров тревоги или желания уйти от темы. Ускорение в момент, когда ты формулируешь своё предложение, — это энтузиазм, который может читаться как нетерпение. Оба варианта стоят денег, просто по-разному. Важно понимать: AI не оценивает, хорошо это или плохо. Он фиксирует паттерн и соотносит его с тем, что происходило до и после. Интерпретация — это уже работа человека. Наша задача в The Dialogues — научить участников читать эти данные применительно к своей практике.
Редакция: Расскажите, как это работает технически — насколько это понятно участнику, который не занимается технологиями? Анна Сорокина: Намеренно делаем так, чтобы не нужно было разбираться в технологии. Участник проводит спарринг — это ролевой кейс, 20–40 минут, реальная ситуация: переговоры с партнёром, с инвестором, с ключевым клиентом. После сессии он получает разбор в двух слоях. Первый слой — живая обратная связь от группы и фасилитатора. Это то, что люди замечают как наблюдатели: «ты потерял инициативу вот здесь», «твоя пауза после его ультиматума была сильным ходом». Второй слой — AI-отчёт. Он приходит позже и содержит то, что группа физически не могла отследить: динамику по всей сессии, не только по ярким моментам. Редакция: Что конкретно в этом отчёте? Анна Сорокина: Несколько блоков. Эмоциональный профиль сессии — как менялось состояние участника на протяжении разговора. Речевые паттерны — соотношение открытых и закрытых вопросов, частота уступок в формулировках («наверное», «возможно», «если вы не против»), моменты, когда участник переходит в монолог вместо диалога. Динамика инициативы — кто задавал темп, когда происходила смена лидерства в разговоре. И отдельно — то, что мы называем «эмоциональным следом»: общее ощущение, которое сессия оставляет у оппонента. Это агрегированный показатель, и он, как выяснилось, довольно хорошо коррелирует с тем, насколько оппонент готов продолжать переговоры. Редакция: Подождите — вы можете предсказать готовность оппонента к продолжению переговоров по данным сессии? Анна Сорокина: С оговорками — да. Не предсказать в смысле «он точно согласится», а оценить вероятность того, что разговор оставил у него ощущение партнёрства или ощущение давления. Это разные траектории. Если человек выходит из переговоров с ощущением, что его продавили — даже если формально согласился — он будет искать способ пересмотреть условия или выйти из сделки. Это хорошо известный паттерн, и AI помогает его увидеть заранее.
Редакция: Давайте поговорим об эмоциях подробнее. Есть устойчивое мнение, что в серьёзных переговорах — M&A, корпоративные споры, крупные сделки — эмоции нужно «выключить». Что говорят данные? Анна Сорокина: Данные говорят, что это невозможно. И попытка «выключить» эмоции — сама по себе эмоциональное состояние, которое считывается оппонентом. Когда человек жёстко контролирует проявление эмоций, это часто выглядит как закрытость или недоверие. Оппонент не знает, что происходит на другой стороне, и начинает заполнять пробел собственными интерпретациями — как правило, негативными. Исследования Пола Экмана показали, что микровыражения — непроизвольные мимические реакции длительностью менее 200 миллисекунд — практически не поддаются сознательному контролю. Это значит, что эмоциональное состояние всё равно транслируется, вопрос только в том, осознаёт ли это сам переговорщик. Редакция: И AI это фиксирует? Анна Сорокина: В видеоформате — да, с ограничениями. Но даже в аудио паттерн хорошо виден через голосовые маркеры. Голос — очень честный канал. Люди умеют контролировать слова, хуже контролируют интонацию, и почти не контролируют темп и паузы под давлением. Вот конкретный паттерн, который мы видим регулярно в практике The Dialogues. Участник получает неожиданное предложение — скажем, оппонент резко меняет условия в середине разговора. Если участник не готов к этому сценарию, он реагирует одним из двух способов: либо ускоряется и начинает возражать немедленно (защитная реакция), либо делает паузу, но потом говорит быстрее, чем обычно (попытка компенсировать растерянность). Оба варианта считываются. Оба сигнализируют оппоненту: «здесь есть уязвимость». Редакция: Что с этим делать? Анна Сорокина: Первый шаг — просто знать, что это происходит. Большинство людей не осознают свои реакции под давлением, потому что никогда не видели себя со стороны в реальной переговорной ситуации. Зеркало в виде AI-отчёта — это не магия, это просто возможность увидеть то, что иначе остаётся в слепой зоне. Второй шаг — тренировать конкретную реакцию. Не «будь спокойнее» — это бесполезный совет. А конкретно: отработать паузу. Три-пять секунд тишины после неожиданного хода оппонента — это не слабость, это сигнал уверенности. Но большинство людей физически не могут выдержать эту паузу без тренировки, потому что молчание под давлением ощущается как капитуляция.
Редакция: Вы говорите о возможностях AI. Но где он ошибается? Что он не видит? Анна Сорокина: Хороший вопрос, и я рада, что вы его задаёте — потому что переоценка инструмента опаснее его недооценки. Первое ограничение: AI не понимает контекст отношений. Два человека, которые работают вместе десять лет, могут говорить резко и перебивать друг друга — и это будет нормой их коммуникации, а не признаком конфликта. AI увидит перебивания и маркирует их как напряжение. Без контекста это ложный сигнал. Второе: культурные различия. Паузы в финских переговорах и паузы в итальянских — это совершенно разные вещи по смыслу. Темп речи, допустимая громкость, прямота формулировок — всё это варьируется. Модель, обученная на одной культурной норме, будет давать искажённые интерпретации в другой. Третье, и это самое важное: AI не видит, что происходит за пределами разговора. Переговоры — это не только то, что говорится за столом. Это предыстория отношений, альтернативы каждой из сторон, давление третьих лиц, которые не присутствуют в комнате. Участник может говорить спокойно и уступчиво — не потому что слаб, а потому что у него сильная BATNA и он намеренно снижает напряжение. AI этого не знает. Редакция: Как вы с этим работаете? Анна Сорокина: Комбинируем. AI-отчёт — это один источник данных, не единственный. Живая обратная связь от группы даёт контекст отношений. Разбор с фасилитатором добавляет стратегический слой. Участник сам интерпретирует данные применительно к своей ситуации — мы не говорим «вот что ты сделал неправильно», мы говорим «вот что произошло, как ты это объясняешь?» Это принципиально. Инструмент, который даёт готовые оценки, создаёт зависимость. Инструмент, который задаёт вопросы, развивает навык.
Редакция: За время работы с AI-анализом в клубе — какие паттерны встречаются чаще всего? Что реально стоит денег? Анна Сорокина: Три паттерна, которые я вижу постоянно, независимо от уровня участника. Первый — преждевременная уступка. Оппонент формулирует возражение, и участник немедленно начинает двигаться навстречу — ещё до того, как понял, что именно стоит за возражением. Это выглядит как гибкость, но на самом деле это потеря позиции. AI фиксирует это через соотношение времени между репликой оппонента и началом уступки: если оно меньше двух секунд — почти всегда это рефлекторная реакция, а не осознанное решение. Второй — монолог вместо диалога. Участник начинает «продавать» свою позицию и переходит в режим презентации. Оппонент замолкает — не потому что согласен, а потому что не может вставить слово. Участник интерпретирует молчание как согласие. AI видит, что соотношение говорения сместилось до 70/30 или хуже, и что количество вопросов со стороны участника упало до нуля. Это классический предвестник тупика. Третий — потеря темпа после паузы оппонента. Опытный переговорщик использует паузу как инструмент давления. Молчит — и ждёт. Большинство людей не выдерживают и начинают заполнять тишину: уточняют, добавляют аргументы, делают уступки. AI фиксирует это как «заполнение паузы» и показывает, сколько информации участник отдал в этот момент без запроса со стороны оппонента. Редакция: Можете показать, как это выглядит в реальном разговоре? Анна Сорокина: Вот типичная ситуация из практики спаррингов — переговоры о цене контракта на IT-разработку, заказчик давит на снижение:
— Нас не устраивает ваша цена. Рынок предлагает то же самое дешевле. — Понимаю. Мы можем обсудить условия. Если объём будет больше, мы готовы рассмотреть скидку... — Объём тот же. Нам нужна другая цена. — Хорошо, давайте посмотрим, что можно сделать. Возможно, мы уберём часть из scope... — Нет, scope менять не нужно. Просто цена должна быть ниже. — [пауза] Я понимаю вашу позицию. Скажите — что именно вы сравниваете, когда говорите о рынке? Мне важно понять, с чем конкретно мы конкурируем.
Первые четыре реплики — классический паттерн преждевременных уступок. Участник дважды предложил уступить, не получив никакой информации о реальной позиции оппонента. Только в пятой реплике — после паузы — он переключился на зондирование. AI фиксирует этот момент как «точку восстановления инициативы» и показывает, сколько позиции было отдано до неё.
Редакция: Вы несколько раз упомянули «эмоциональный след». Это звучит почти как маркетинговый термин. Что за ним стоит? Анна Сорокина: За ним стоит простая идея: переговоры — это не только обмен информацией, это эмоциональный опыт для обеих сторон. И этот опыт влияет на решения сильнее, чем принято признавать в деловой среде. Даниэль Канеман описал это через концепцию «пикового конца»: люди оценивают опыт не по среднему, а по пику и финалу. Если переговоры закончились на напряжённой ноте — даже если большая часть разговора была конструктивной — оппонент запомнит именно финал. И это влияет на то, как он будет вести себя при следующем контакте. Мы измеряем эмоциональный след через несколько параметров: тональность финальных реплик, наличие или отсутствие взаимных подтверждений («хорошо, договорились», «спасибо за разговор»), темп завершения разговора. Это не точная наука, но это значимо лучше, чем ничего. Редакция: Есть ли данные о том, как это влияет на реальные результаты — не в спаррингах, а в настоящих переговорах? Анна Сорокина: Прямых данных у нас нет — мы не ведём переговоры вместо участников, мы их готовим. Но есть косвенные свидетельства. Участники, которые прошли через 10–15 спаррингов с AI-разбором, сами отмечают изменения: они начинают замечать паузы оппонента в реальных переговорах, перестают заполнять тишину, задают больше вопросов перед тем, как двигаться навстречу. Это не анекдотические наблюдения — это системный сдвиг в поведении, который мы видим в динамике их спарринговых отчётов. Если говорить о цифрах из практики клуба: участники, которые регулярно работают с AI-обратной связью, в среднем через 3–4 месяца снижают частоту преждевременных уступок примерно вдвое по сравнению с первыми сессиями. Это не означает, что они стали жёстче — они стали точнее. Уступают там, где это стратегически оправдано, а не там, где просто некомфортно молчать.
Редакция: Последний вопрос, и он немного провокационный. Если AI так хорошо видит паттерны — зачем вообще нужен живой спарринг? Нельзя ли просто анализировать записи реальных переговоров? Анна Сорокина: Можно — и это полезно. Но это другой инструмент с другими ограничениями. Реальные переговоры нельзя остановить и разобрать в моменте. Нельзя переиграть ключевой эпизод с другой стратегией. Нельзя получить обратную связь от оппонента о том, что он на самом деле думал в тот момент. Спарринг — это контролируемая среда, где можно ошибиться без последствий и сразу понять, что пошло не так. AI без живой практики — это как читать книгу о плавании. Ты понимаешь механику, но не умеешь плавать. Живая практика без AI — это плавать в темноте: ты что-то делаешь, но не видишь, что именно. Комбинация даёт то, чего нет по отдельности: осознанную практику. Есть ещё один аспект, который часто недооценивают. Спарринг в малой группе — это не только про навык. Это про то, чтобы увидеть, как другие люди с похожим опытом и похожими ставками справляются с теми же ситуациями. Это нормализует трудность. Многие собственники и руководители думают, что их переговорные проблемы уникальны. Оказывается — нет. Паттерны одни и те же, независимо от отрасли и масштаба бизнеса. Редакция: Что бы вы посоветовали человеку, который впервые слышит об AI-анализе переговоров и думает, нужно ли ему это? Анна Сорокина: Задать себе один вопрос: «Я знаю, как выгляжу под давлением?» Не как мне кажется, что я выгляжу — а как это видит оппонент. Если честный ответ — «не знаю» — то инструмент стоит попробовать. Потому что то, чего мы не видим в себе, мы не можем изменить.
Можно ли использовать AI-анализ для подготовки к конкретной сделке, а не только для тренировки? — Да, и это один из наиболее практичных форматов. Анализ записей предыдущих переговоров с тем же контрагентом позволяет выявить его поведенческие паттерны: как он реагирует на паузы, когда ускоряется, в какие моменты делает уступки. Это даёт стратегическое преимущество при подготовке к следующей встрече. В формате deal coaching в The Dialogues этот инструмент используется как часть предсессионной подготовки. Что делать, если AI-отчёт показывает паттерн, с которым я не согласен? — Несогласие — это ценная реакция, а не повод игнорировать данные. Если отчёт фиксирует, например, высокую частоту уступительных формулировок, а вы считаете, что это была осознанная стратегия — разберите конкретные моменты. Либо вы правы, и модель не учла контекст. Либо то, что казалось стратегией, было рефлексом. Оба варианта полезны для понимания своего стиля. Насколько AI-анализ применим в переговорах с высокими ставками — M&A, корпоративные споры? — Именно там он наиболее ценен — и именно там требует наибольшей осторожности в интерпретации. При высоких ставках каждый поведенческий сигнал несёт больший вес, и ошибка интерпретации дороже. Поэтому в сложных сделках AI-данные всегда рассматриваются в связке с экспертной оценкой: что именно происходило в этот момент, какова была стратегия, что стояло за конкретной репликой. Инструмент усиливает экспертизу, но не заменяет её. Читайте также:
The Dialogues помогает собственникам и руководителям вести переговоры увереннее — через регулярную практику в малых группах с AI-анализом каждой сессии. Участники отрабатывают реальные ситуации: от ценовых переговоров до конфликтов с партнёрами и подготовки к сложным сделкам. Для тех, кому нужна более глубокая работа — deal coaching, co-negotiator, war room и другие форматы индивидуального сопровождения. Формат, расписание и условия: dialsclub.com или info@dialsclub.com.