Сделка зашла в тупик не из-за оценки — стороны сошлись на цифре. Тупик возник из-за структуры: покупатель не мог закрыть полную сумму в момент закрытия, а продавец не хотел ждать. Выход нашли через vendor financing — продавец сам прокредитовал покупателя на часть суммы. Это решение разблокировало сделку, но потребовало отдельных переговоров о ставке, обеспечении и триггерах досрочного погашения. Этот разбор — для участников The Dialogues, которые уже знакомы с базовой механикой M&A. Здесь не про то, что такое vendor financing в принципе, а про то, как именно структурировались ключевые параметры и где возникали переговорные развилки.
Vendor financing (или seller note) — это когда продавец соглашается получить часть цены не в момент закрытия, а позже, фактически выступая кредитором покупателя. Покупатель платит основную сумму сразу, остаток — по согласованному графику с процентами. Инструмент появляется на столе в нескольких типичных ситуациях: покупатель не может привлечь банковское финансирование на полную сумму; оценка бизнеса спорная и стороны не могут договориться о цене — vendor financing становится мостом между позициями; или покупатель хочет снизить риск, оставив продавца «в игре» на переходный период. В практике The Dialogues vendor financing чаще всего возникает в сделках среднего рынка — от 100 до 800 млн рублей, где банковское плечо покрывает 50–70% суммы, а gap нужно закрывать иначе. Именно в этом диапазоне инструмент наиболее востребован и наименее стандартизирован.
В разбираемом кейсе итоговая цена составила 320 млн рублей. Покупатель закрывал 220 млн собственными средствами и банковским кредитом. Оставшиеся 100 млн — vendor note сроком на 3 года. Первый переговорный вопрос: какой процент суммы уходит в vendor note? Продавец хотел максимум 20% (64 млн), покупатель настаивал на 40% (128 млн). Договорились на 31% — 100 млн. Это не случайная цифра: именно при таком соотношении банк-кредитор покупателя согласился на структуру, не требуя дополнительного залога. Второй вопрос — старшинство долга. Банк настаивал, что его требования приоритетны перед vendor note. Продавец согласился на субординацию, но выторговал право на досрочное погашение при наступлении определённых событий — смена контроля в компании-покупателе, нарушение ковенантов по банковскому кредиту.
Ставка по vendor note — отдельная переговорная история. Продавец хотел 18% годовых (выше банковской ставки по кредиту покупателя). Логика: если я кредитую покупателя, мой риск выше, чем у банка с залогом, — значит, ставка должна быть выше. Покупатель возражал: ставка 18% делает vendor note дороже банковского кредита и съедает экономику сделки. Предлагал 12% — ключевую ставку плюс небольшая премия.
— Вы просите 18%. Это дороже, чем мне обходится банковский кредит. Зачем мне тогда вообще vendor note? — Потому что банк не даст вам эти деньги без дополнительного залога, которого у вас нет. Я даю вам ликвидность — и беру за это рыночную цену риска. — Рыночная цена риска — это ключевая ставка плюс 3–4%. Не плюс 8. — Ключевая ставка плюс 3% — это для заёмщика с историей и залогом. У вас ни того, ни другого в части этих 100 миллионов. — Тогда давайте структурируем иначе: 13% фиксированных, плюс я даю вам залог на оборудование второй очереди. — Покажите оценку оборудования — и мы вернёмся к этому разговору.
В итоге договорились на 14% с плавающей компонентой: базовая ставка 12%, плюс 2% при превышении EBITDA компании порогового значения. Это дало продавцу участие в upside, а покупателю — снижение нагрузки в первые годы, когда бизнес ещё интегрируется.
Субординация перед банком — это уступка. Продавец компенсировал её набором защитных механизмов. Залог акций. Продавец получил залог на 15% акций компании-покупателя. Не контрольный пакет, но достаточно, чтобы при дефолте иметь рычаг давления и право голоса по ключевым решениям. Информационные ковенанты. Ежеквартальная управленческая отчётность, ежегодный аудит. Нарушение — триггер досрочного погашения. Покупатель сопротивлялся: «Это как будто вы остаётесь в бизнесе». Продавец парировал: «Я и остаюсь — на 100 миллионов». Ограничения на распределение дивидендов. Пока vendor note не погашен, покупатель не может выплачивать дивиденды сверх 30% чистой прибыли. Это стандартный ковенант, который банки тоже обычно требуют — здесь стороны быстро договорились. Change of control. При смене контроля в компании-покупателе vendor note становится немедленно погашаемым. Покупатель пытался ограничить это условие — «только при смене более 50%». Продавец настоял на 25%: «Если вы продаёте четверть бизнеса стратегу, я хочу знать, кто теперь мой должник».
На раннем этапе переговоров покупатель предлагал earn-out вместо vendor note: часть цены выплачивается при достижении финансовых показателей за 2 года. Логика понятна — покупатель снижает риск переплаты за бизнес, который ещё не подтвердил прогнозы. Продавец отказался по трём причинам. Первая: earn-out создаёт конфликт интересов — покупатель управляет бизнесом и влияет на показатели, от которых зависит выплата продавцу. Вторая: earn-out сложно администрировать — нужно договариваться о методологии расчёта EBITDA, учёте межгрупповых транзакций, капитальных затратах. Третья: продавец уже выходил из операционки и не хотел оставаться зависимым от чужих управленческих решений на 2 года. Vendor note в этом смысле чище: сумма фиксирована, график погашения определён, риск продавца — кредитный, а не операционный. По опыту The Dialogues, earn-out работает лучше, когда продавец остаётся в менеджменте на переходный период и может влиять на результат. Если продавец уходит — vendor note предпочтительнее.
Три момента, когда сделка висела на волоске. Субординация. Банк покупателя потребовал полную субординацию vendor note — не только в части очерёдности погашения, но и в части запрета на любые выплаты по vendor note при нарушении банковских ковенантов. Продавец отказался: «Я не могу три года не получать ничего, если покупатель нарушит ковенант по оборотному капиталу». Нашли компромисс: запрет на выплаты действует только при дефолте по основному телу банковского кредита, не при нарушении ковенантов. Досрочное погашение. Покупатель хотел право досрочно погасить vendor note без штрафа в любой момент. Продавец возражал: при досрочном погашении он теряет процентный доход. Договорились: досрочное погашение без штрафа возможно не ранее чем через 18 месяцев, до этого — штраф 2% от остатка. Валютная оговорка. Сделка в рублях, но бизнес частично работает с валютной выручкой. Продавец предложил привязать vendor note к курсу доллара. Покупатель отказался категорически — это перекладывало на него валютный риск в рублёвом долге. Продавец снял требование в обмен на повышение ставки на 0,5%.
Vendor financing — не просто финансовый инструмент. Это переговорный механизм, который позволяет разблокировать сделку, когда стороны расходятся по цене или структуре. Но у него есть цена: продавец остаётся в риске покупателя на несколько лет, и этот риск нужно правильно упаковать в условия. Несколько наблюдений из разбора, которые применимы шире:
Подобные структурные развилки — именно тот материал, который разбирается на сессиях The Dialogues в формате war room и deal coaching. Не абстрактные техники, а конкретные переговорные точки с реальными последствиями.
Как продавцу оценить кредитный риск покупателя при vendor financing? — Стандартный подход — запросить финансовую отчётность покупателя за 2–3 года, оценить долговую нагрузку (соотношение долг/EBITDA) и качество залогового обеспечения. Дополнительно — проверить, есть ли у покупателя другие кредиторы и каков их приоритет. Если покупатель — SPV без операционной истории, риск существенно выше, и это должно отражаться в ставке и объёме обеспечения. Что делать, если покупатель нарушает ковенанты по vendor note? — Первый шаг — не торопиться с объявлением дефолта. Нарушение ковенанта часто является сигналом, а не катастрофой. Имеет смысл запросить объяснение и план исправления, зафиксировав это письменно. Если нарушение системное — переходить к переговорам о реструктуризации условий или досрочном погашении. Объявление дефолта и обращение взыскания на залог — крайняя мера, которая разрушает стоимость для обеих сторон. Можно ли использовать vendor financing в сделках с иностранным элементом? — Технически — да, но структура усложняется. Возникают вопросы применимого права, валютного контроля, налогообложения процентных выплат. В трансграничных сделках vendor note часто оформляется через холдинговую структуру в нейтральной юрисдикции, что требует отдельной юридической проработки. Переговорная логика при этом та же, но документация значительно объёмнее. Читайте также:
The Dialogues помогает собственникам и руководителям вести переговоры увереннее — через регулярную практику в малых группах. Участники отрабатывают реальные ситуации: от ценовых переговоров до структурирования M&A-сделок. Для тех, кто готовится к конкретной сделке, доступен формат deal coaching — подготовка стратегии, скриптование позиции, спарринг. Формат, расписание и условия: dialsclub.com или info@dialsclub.com.