Кейсы · Анонимные

Как executive coaching изменил стиль переговоров CEO за 12 месяцев в IT-секторе

2026-06-29

IT-компания с выручкой около 800 миллионов рублей в год. CEO — основатель, технарь по образованию, 11 лет у руля. Компания выросла из продуктовой студии в платформенный бизнес с командой 200+ человек. Переговоры всегда велись «по наитию»: сильная экспертная позиция, глубокое знание продукта, но системного подхода к переговорному процессу не было. Точка входа в работу с The Dialogues — провальные переговоры с якорным клиентом. Контракт на 90 миллионов рублей в год ушёл к конкуренту, который предложил условия хуже по продукту, но лучше по структуре сделки. CEO сам признал: «Мы выиграли по содержанию и проиграли по форме». Именно тогда встал вопрос о системной работе над переговорным стилем. Этот кейс — анонимный разбор 12 месяцев executive coaching: что менялось, в каких ситуациях, с какими результатами. Не история успеха «до и после», а честная картина того, как меняется переговорное поведение взрослого руководителя с устоявшимися паттернами.

Стартовая диагностика: что показал переговорный аудит

Работа началась с диагностики — трёх сессий, в ходе которых разбирались реальные переговорные ситуации последних двух лет. Не тесты и опросники, а разбор конкретных кейсов: как CEO готовился, что говорил, как реагировал на давление, какие решения принимал в моменте. Картина оказалась типичной для технических основателей. Три устойчивых паттерна, которые работали против него: Экспертная ловушка. CEO входил в переговоры с позиции «я знаю продукт лучше всех» и начинал объяснять — подробно, технически, убедительно. Оппонент получал много информации, но не чувствовал, что его интересы услышаны. Итог: переговоры превращались в презентацию, а не в диалог. Реактивность на давление. При первом признаке жёсткой позиции оппонента CEO либо уступал быстрее, чем нужно, либо уходил в защитную аргументацию. Паузы не использовались. Вопросы задавались редко. Эмоциональный фон переговоров не считывался. Отсутствие BATNA-мышления. К большинству переговоров CEO приходил без чёткого понимания своей альтернативы. Это делало его позицию слабее, чем она была на самом деле — компания с хорошим продуктом и растущей клиентской базой вела себя как проситель. Диагностика дала точку отсчёта. Дальше — 12 месяцев работы, разбитых на три фазы.

Фаза 1 (месяцы 1–4): осознанность вместо автопилота

Первая задача в executive coaching — не научить новым техникам, а сделать видимым то, что уже происходит. Большинство переговорных ошибок CEO совершают не потому, что не знают, как правильно, а потому что действуют на автопилоте: привычные паттерны, привычные реакции, привычный темп. В первые четыре месяца работа строилась вокруг одного принципа: замедлить. Не в смысле говорить медленнее — в смысле создать паузу между стимулом и реакцией. Конкретно это выражалось в трёх практиках. Практика 1: протокол подготовки — До начала работы CEO готовился к переговорам интуитивно — «прокручивал в голове» основные тезисы. Был введён структурированный протокол подготовки: четыре вопроса, на которые нужно ответить письменно перед любыми переговорами значимее рутинных.

  • Чего хочет оппонент — не формально, а реально? Какие у него ограничения и давление сверху?
  • Какова моя BATNA? Что произойдёт, если эти переговоры не состоятся?
  • Где коридор возможных договорённостей — ZOPA?
  • Какой первый шаг я хочу сделать и почему именно он?

Первые два месяца CEO сопротивлялся: «Я и так это знаю». Но когда начал записывать ответы — обнаружил, что на второй вопрос не может ответить конкретно в 7 из 10 случаев. BATNA существовала абстрактно («у нас есть другие клиенты»), но не была сформулирована как реальная альтернатива с конкретными параметрами. Практика 2: разбор переговоров post-factum — После каждых значимых переговоров — разбор на сессии. Не оценка результата, а анализ процесса: в какой момент ушёл в экспертный режим, когда почувствовал давление и как отреагировал, что мог сделать иначе. Один из разборов — переговоры с потенциальным партнёром по дистрибуции. CEO пришёл с сильной позицией, но уже на 15-й минуте начал объяснять технические детали продукта, которые партнёра не интересовали. Партнёр хотел говорить о марже и эксклюзивности. CEO говорил о функциональности. Переговоры зашли в тупик.

— Мы готовы обсуждать партнёрство, но нам важно понять, чем ваш продукт лучше того, что уже есть на рынке. — Смотрите, у нас уникальная архитектура — мы используем микросервисный подход, что даёт нам преимущество по масштабируемости... — Да, это интересно. Но меня больше интересует: какую маржу мы получим и будем ли мы единственным партнёром в регионе? — Ну, по марже мы можем обсудить, но сначала важно понять ценность продукта, потому что... — [пауза] Слушайте, давайте так: пришлите нам коммерческое предложение с цифрами, мы посмотрим.

Разбор этого диалога занял полтора часа. Ключевой момент: CEO не услышал сигнал о реальном интересе оппонента и продолжил двигаться по своему сценарию. Партнёр «выключился» и перевёл переговоры в формальный режим. Сделка не состоялась. Практика 3: работа с паузой — Технически простая, психологически сложная. CEO привык заполнять тишину — это типично для технических руководителей, которые воспринимают паузу как неловкость или слабость. Задача первых месяцев: научиться держать паузу после вопроса оппонента не менее 3–5 секунд перед ответом. Эффект проявился неожиданно быстро. Уже через месяц CEO отметил: «Когда я не тороплюсь отвечать, оппонент часто сам добавляет информацию. Иногда — очень важную». Это базовый принцип переговорной динамики, но прожить его на практике — другое дело.

Фаза 2 (месяцы 5–8): работа с конкретными переговорными ситуациями

К пятому месяцу осознанность выросла — CEO начал замечать свои паттерны в моменте, а не только post-factum. Это открыло возможность работать с конкретными техниками. Фаза 2 строилась вокруг трёх типов переговорных ситуаций, которые регулярно возникали в его практике. Ситуация 1: переговоры с крупными корпоративными клиентами — IT-компания активно росла в enterprise-сегменте. Переговоры с корпоративными закупщиками — отдельный жанр: длинные циклы, множество стейкхолдеров, жёсткие процедуры согласования, давление на цену как стандартная тактика. Типичная ошибка CEO в этих переговорах: он воспринимал ценовое давление как сигнал о реальной ценовой чувствительности клиента. На самом деле в большинстве случаев это была стандартная процедура — закупщик обязан «отжать» поставщика, даже если бюджет уже согласован. Понимание этого механизма изменило поведение. Вместо немедленных уступок по цене CEO начал работать с пакетом условий: сроки, объём поддержки, SLA, условия расширения. Цена оставалась стабильной, но структура сделки менялась так, чтобы клиент мог отчитаться о «полученной скидке» в другом измерении.

— Ваша цена выше рынка на 20%. Нам нужно обсудить скидку. — Понимаю. Прежде чем говорить о цене — давайте уточним объём. Вы планируете 500 лицензий на год или рассматриваете расширение? — Пока 500, но если продукт покажет себя — можем вырасти до 1500. — Тогда предлагаю другой разговор. Если мы фиксируем опцион на расширение до 1500 лицензий в течение 18 месяцев по текущей цене — это даёт вам защиту от роста цен и нам — предсказуемость. Это интереснее разовой скидки? — Это нужно обсудить с руководством. Но в принципе — да, интересно.

Этот паттерн — перевод разговора с цены на структуру сделки — стал одним из ключевых инструментов второй фазы. За месяцы 5–8 CEO применил его в четырёх крупных переговорах. В трёх из четырёх удалось удержать цену и улучшить условия по другим параметрам. Ситуация 2: переговоры с инвесторами — В этот период компания вела переговоры о привлечении раунда финансирования — около 200 миллионов рублей за миноритарную долю. CEO впервые оказался в роли «продающей стороны» перед профессиональными инвесторами, которые ведут десятки таких переговоров в год. Главная ловушка: инвесторы задают вопросы, которые звучат как интерес, но на самом деле тестируют реакцию основателя. «А что если рынок не вырастет так, как вы прогнозируете?» — это не вопрос о прогнозе, это проверка того, как CEO держит давление на свою позицию. До начала работы CEO реагировал на такие вопросы защитно: начинал доказывать правоту своих прогнозов. Это воспринималось как неуверенность. Работа в этой фазе была направлена на другое: признать неопределённость, показать, как компания управляет рисками, и вернуть разговор к ценности. По опыту The Dialogues, основатели в переговорах с инвесторами теряют позицию не тогда, когда не знают ответа, а тогда, когда начинают защищаться вместо того, чтобы управлять диалогом. Разница между «мы уверены в прогнозе» и «мы понимаем риски и вот как мы с ними работаем» — принципиальная. Ситуация 3: внутренние переговоры с командой топ-менеджеров — Этот блок оказался неожиданно важным. CEO изначально воспринимал «переговоры» как внешние — с клиентами, партнёрами, инвесторами. Внутренние обсуждения с командой он не считал переговорами. Диагностика показала иное: именно внутренние переговоры — о стратегии, приоритетах, ресурсах — были источником наибольших потерь. CEO принимал решения директивно там, где нужен был консенсус, и уходил в консенсус там, где нужно было решение. Команда не понимала логику. Работа в этом блоке касалась одного навыка: разграничить, когда CEO ведёт переговоры (ищет решение вместе с командой) и когда принимает решение (и объясняет его). Смешение этих режимов — один из самых дорогостоящих управленческих паттернов.

Фаза 3 (месяцы 9–12): интеграция и высокие ставки

К девятому месяцу изменения стали системными. CEO уже не думал о техниках — он думал о переговорах как о процессе с логикой и структурой. Третья фаза была посвящена двум вещам: закреплению навыков в ситуациях высоких ставок и работе с тем, что не поддаётся быстрому изменению. Переговоры о стратегическом партнёрстве — В десятом месяце компания вышла на переговоры о стратегическом партнёрстве с крупным технологическим игроком — потенциальный контракт на интеграцию и совместный выход на рынок. Ставки: контракт оценивался в 150–200 миллионов рублей в год плюс репутационный эффект, который открывал доступ к другим корпоративным клиентам. Переговоры шли три месяца. CEO применял всё, что было отработано: структурированная подготовка перед каждым раундом, работа с пакетом условий, управление темпом диалога. Но главным испытанием стал момент, когда партнёр выдвинул условие об эксклюзивности на 24 месяца. Это было неприемлемо — эксклюзивность закрывала возможность работать с конкурентами партнёра, а среди них были потенциальные клиенты с сопоставимым объёмом. Раньше CEO в такой ситуации либо соглашался под давлением, либо отказывал жёстко, разрушая атмосферу переговоров.

— Нам важна эксклюзивность. Без этого условия мы не можем двигаться дальше. — Понимаю, почему это важно для вас — вы инвестируете в интеграцию и хотите защитить эти инвестиции. Давайте посмотрим, как мы можем решить эту задачу иначе. Эксклюзивность на 24 месяца закрывает нам ряд возможностей, которые напрямую влияют на нашу способность развивать продукт. Что если мы договоримся об эксклюзивности в конкретном сегменте — скажем, в государственном секторе — где ваши интересы наиболее чувствительны? — Нас интересует более широкая эксклюзивность. — Тогда давайте поговорим о компенсации. Если мы ограничиваем свои возможности на рынке — это должно отражаться в условиях контракта. Какой объём гарантированных закупок вы готовы зафиксировать? — [пауза] Это другой разговор. Давайте вернёмся к этому на следующей встрече с нашим коммерческим директором.

Переговоры завершились через три недели. Эксклюзивность была ограничена конкретным сегментом и сроком 12 месяцев с опцией пересмотра. Гарантированный объём закупок был зафиксирован на уровне, который компенсировал ограничения. CEO не получил всё, что хотел, — но и не уступил ключевое. Что не изменилось за 12 месяцев — Честный кейс требует честного ответа на этот вопрос. За год изменилось многое — но не всё. Экспертная ловушка никуда не исчезла. CEO по-прежнему склонен уходить в технические детали под давлением — это защитная реакция, укоренённая за 11 лет. Разница в том, что теперь он замечает это в моменте и может скорректировать курс. Раньше — не замечал. Эмоциональный контроль в ситуациях воспринимаемой несправедливости остался зоной роста. Когда оппонент нарушал договорённости или действовал недобросовестно, CEO реагировал эмоционально быстрее, чем стратегически. Работа с этим паттерном продолжается. Делегирование переговоров команде — навык, который только начал формироваться. CEO по-прежнему склонен брать на себя ключевые переговоры, даже когда это не оптимально. Это отдельная тема, которая выходит за рамки переговорного стиля и касается доверия к команде.

Измеримые результаты: что изменилось в цифрах

Переговорный стиль — не та область, где результаты легко измерить. Но несколько показателей поддаются оценке. Конверсия переговоров в сделки. За 12 месяцев до начала работы компания закрывала около 35% переговоров с enterprise-клиентами. За 12 месяцев работы — около 52%. Часть роста объясняется улучшением продукта и рыночной конъюнктурой, но CEO и команда атрибутируют около 10 процентных пунктов изменению переговорного подхода. Средний размер контракта. Вырос примерно на 18% — за счёт работы с пакетом условий и отказа от немедленных ценовых уступок. Это прямой финансовый эффект изменения переговорного поведения. Цикл переговоров. Сократился в среднем на 3–4 недели по крупным сделкам. Структурированная подготовка и более чёткое управление повесткой переговоров ускорили процесс. Раунд финансирования. Был закрыт на условиях, которые CEO оценил как «лучше, чем ожидал». Конкретные параметры — оценка компании и доля — не раскрываются, но инвестор, с которым шли переговоры параллельно, предложил условия хуже, и CEO смог это распознать и использовать как переговорный рычаг. По наблюдениям The Dialogues, executive coaching в переговорной сфере даёт измеримый финансовый эффект в горизонте 6–18 месяцев — при условии, что работа ведётся на реальных ситуациях, а не на абстрактных упражнениях. Ключевой фактор — регулярность: не разовые сессии, а постоянное сопровождение переговорного процесса.

Уроки: что работает в executive coaching для CEO

Этот кейс — один из многих, но паттерны в нём повторяются. Несколько наблюдений, которые применимы шире одной компании. Осознанность важнее техник. Большинство CEO знают базовые переговорные концепции — BATNA, якорение, активное слушание. Проблема не в знании, а в применении под давлением. Первая задача coaching — сделать видимым то, что происходит в моменте. Техники приходят потом. Реальные ситуации важнее симуляций. Работа на реальных переговорах, которые происходят прямо сейчас, даёт несравнимо больший эффект, чем ролевые игры. Разбор живого кейса — где CEO помнит эмоции, давление, контекст — работает иначе, чем учебный сценарий. Скорость изменений зависит от готовности к дискомфорту. CEO, который готов честно разбирать свои ошибки — включая те, где он был неправ, — меняется быстрее. Защитная позиция («я и так всё правильно делаю, просто обстоятельства») блокирует развитие. Внутренние переговоры не менее важны внешних. Переговорный стиль CEO формирует культуру переговоров в компании. Если CEO уступает под давлением — команда учится давить. Если CEO управляет диалогом — команда учится управлять диалогом. 12 месяцев — это начало, не финиш. За год можно изменить осознанность, освоить базовый инструментарий и получить первые измеримые результаты. Глубокие паттерны — эмоциональные реакции, защитные механизмы — меняются дольше. Это не недостаток метода, это реальность работы с устоявшимся поведением взрослого человека.

Частые вопросы

Как понять, что CEO готов к executive coaching по переговорам, а не просто «хочет прокачаться»? — Готовность проявляется в одном: человек приходит с конкретной болью, а не с абстрактным запросом на развитие. «Я проиграл переговоры, которые должен был выиграть» — это рабочая точка входа. «Хочу стать лучшим переговорщиком» — нет. Coaching работает на реальных ситуациях, и если их нет или CEO не готов их обсуждать честно — эффект будет минимальным. Можно ли получить сопоставимый результат через книги и тренинги, без индивидуального сопровождения? — Книги и тренинги дают концептуальную базу — это ценно. Но они не работают с конкретными паттернами конкретного человека в конкретных ситуациях. CEO с 10-летним опытом не меняет поведение от прочтения книги о переговорах — он и так знает теорию. Изменение происходит через разбор реальных ситуаций, обратную связь и повторение. Это требует живого процесса. Что делать, если CEO убеждён, что его переговорный стиль работает нормально? — Это самая распространённая ситуация. Хороший индикатор — посмотреть на конкретные результаты: какой процент переговоров завершается на условиях, близких к желаемым? Где компания систематически уступает? Если ответа нет — это само по себе диагноз. Переговорный аудит даёт объективную картину без необходимости полагаться на самооценку. Читайте также:

  • Анонимный кейс #1: продал бизнес за 7x вместо 3x
  • Анонимный кейс #2: продал бизнес за 7x вместо 3x
  • Анонимный кейс #3: продал бизнес за 7x вместо 3x
  • Исторический кейс: Disney–Pixar: как Джобс выторговал лучшие условия
  • Исторический кейс: LinkedIn–Microsoft: максимизация цены

The Dialogues — переговорный советник для CEO и собственников бизнеса. Executive coaching по переговорам — это постоянное сопровождение: подготовка к ключевым переговорам, разбор ситуаций, работа с паттернами, которые стоят денег. Формат, расписание и условия: dialsclub.com или info@dialsclub.com.

---
← Все материалы «Кейсы»