Кейсы · Разные

Кейс: как IT-компания урегулировала конфликт между тремя соучредителями

2026-07-21

Три соучредителя. Равные доли. Разные представления о том, куда должна идти компания — и кто в ней главный. Когда в IT-бизнесе с выручкой около 180 млн рублей в год между партнёрами возникает тупик, стандартный совет «поговорите и договоритесь» не работает. Потому что они уже разговаривали — полгода. И каждый разговор заканчивался одинаково: каждый оставался при своём, а операционка тем временем начинала буксовать. Этот кейс — о том, как конфликт трёх соучредителей удалось разрешить без суда и без разрушения бизнеса. О том, что именно сработало, что едва не сломало переговоры, и какие решения в итоге оказались ключевыми.

Контекст: кто, что и почему зашли в тупик

Компания занималась разработкой B2B-программного обеспечения для логистической отрасли. Основана тремя партнёрами с равными долями — по 33,3%. Условно назовём их Алексей (технический директор, отвечал за продукт), Дмитрий (коммерческий директор, отвечал за продажи и клиентов) и Игорь (операционный директор, отвечал за команду и процессы). Компании было шесть лет. Первые четыре года партнёры работали слаженно: рынок рос, денег хватало, разногласия гасились общим энтузиазмом. На пятом году выручка вышла на плато. Именно тогда разногласия, которые раньше замалчивались, вышли на поверхность. Алексей настаивал на pivot: уйти от кастомной разработки в сторону SaaS-продукта. Это требовало 12–18 месяцев инвестиций без гарантированного результата и сокращения части команды. Дмитрий был категорически против: его клиентская база строилась на кастомных решениях, и он не хотел рисковать отношениями с ключевыми заказчиками. Игорь занимал промежуточную позицию, но склонялся к тому, что сначала нужно стабилизировать операционку, а потом думать о стратегии. Формально решения принимались большинством голосов. Но на практике любое решение, принятое двое против одного, саботировалось третьим — пассивно, но эффективно. За полгода компания не приняла ни одного стратегического решения. Несколько ключевых сотрудников ушли, почувствовав нестабильность. Один крупный клиент приостановил контракт, сославшись на «неопределённость в руководстве».

Почему стандартные переговоры не работали

Партнёры пробовали договориться самостоятельно трижды. Каждый раз разговор начинался со стратегии, быстро переходил к взаимным претензиям и заканчивался ничем. Проблема была не в отсутствии диалога — проблема была в его структуре. Во-первых, каждый участник приходил с позицией, а не с интересом. Алексей говорил «нам нужен SaaS», Дмитрий говорил «SaaS нас убьёт». За этими позициями стояли разные интересы: Алексей хотел масштабируемости и выхода на новые рынки, Дмитрий хотел предсказуемости и сохранения отношений с клиентами. Но пока разговор шёл на уровне позиций, интересы оставались невидимыми. Во-вторых, в переговорах не было структуры разделения вопросов. Стратегия, операционные решения, распределение ролей и личные претензии обсуждались одновременно. Это создавало эффект «всё связано со всем» — любая уступка в одном вопросе воспринималась как проигрыш во всём. В-третьих, у каждого партнёра была своя BATNA — и они об этом знали. Алексей понимал, что может уйти и запустить SaaS-продукт самостоятельно или с другим партнёром. Дмитрий знал, что его клиентская база — его актив, и он может забрать её с собой. Игорь держал команду и понимал, что без него операционка встанет. Это создавало ситуацию, где каждый чувствовал себя достаточно сильным, чтобы не уступать — но недостаточно сильным, чтобы выиграть.

Как строились переговоры: структура и этапы

На шестом месяце тупика партнёры согласились привлечь внешнего фасилитатора. Это решение далось непросто: каждый опасался, что фасилитатор окажется на стороне кого-то из партнёров, или что сам факт привлечения третьей стороны будет воспринят как слабость. Переговоры прошли в три этапа, каждый из которых решал отдельную задачу. Этап 1. Раздельные сессии: понять, что на самом деле важно каждому — Первый шаг — индивидуальные встречи с каждым партнёром без остальных. Цель: не собрать «правду» о конфликте, а понять реальные интересы и страхи каждого участника. Алексей в индивидуальной беседе признал, что его главный страх — застрять в «сервисной ловушке» навсегда. Он видел, как компании-конкуренты уходят в продукт и кратно масштабируются, и боялся упустить окно. SaaS был для него не просто стратегией — это был способ не проиграть рынок. Дмитрий в своей сессии говорил не столько о клиентах, сколько о контроле. Он чувствовал, что pivot лишит его рычагов влияния: в SaaS-модели его роль коммерческого директора становилась менее значимой, чем роль продуктового директора. Под возражением «клиенты пострадают» скрывался страх потерять статус и влияние внутри компании. Игорь оказался в самой сложной позиции. Он не хотел ни того, ни другого исхода — он хотел, чтобы партнёры наконец приняли хоть какое-то решение. Полгода неопределённости давили на него сильнее всего: он видел, как уходят люди, и чувствовал ответственность за команду. Эти три картины были принципиально разными. Конфликт был не о стратегии — он был о контроле, статусе и страхе потерять то, что каждый считал своим. Этап 2. Совместная сессия: разделить вопросы и работать с каждым отдельно — На совместной сессии фасилитатор предложил разделить повестку на три независимых блока: стратегическое направление, распределение ролей и полномочий, механизм принятия решений при разногласиях. Договорились обсуждать их последовательно, не смешивая. Это само по себе изменило динамику. Когда вопросы разделены, уступка в одном не означает капитуляцию во всём. Алексей мог согласиться с чем-то в блоке «роли», не чувствуя, что проигрывает в блоке «стратегия». По стратегии договорились на компромисс, который ни один из партнёров не предлагал изначально: не pivot в SaaS и не сохранение статус-кво, а выделение отдельного продуктового направления с отдельным бюджетом (15% от годовой выручки) и отдельной командой. Кастомная разработка продолжается, SaaS-направление запускается как эксперимент с чёткими метриками на 12 месяцев. Если метрики не достигнуты — эксперимент закрывается без обязательств продолжать. Это решение стало возможным, потому что фасилитатор задал вопрос, который партнёры не задавали друг другу: «Что должно произойти, чтобы вы согласились изменить свою позицию?» Алексей ответил: «Если у нас будет реальный шанс проверить гипотезу, а не просто обсуждать её». Дмитрий ответил: «Если это не затронет мои текущие клиентские контракты». Оба условия можно было выполнить одновременно. Этап 3. Фиксация договорённостей и механизм разрешения будущих тупиков — Самый важный и самый недооценённый этап. Договорённости, достигнутые устно, живут ровно до следующего конфликта. Партнёры согласились зафиксировать три вещи в акционерном соглашении. Первое — распределение зон ответственности с правом финального решения. Алексей получил право финального решения по продуктовой стратегии в рамках согласованного бюджета. Дмитрий — по коммерческим условиям с существующими клиентами. Игорь — по найму и операционным процессам. Решения, выходящие за эти зоны, требовали согласия двух из трёх. Второе — механизм deadlock. Если двое против одного не работает (саботаж), включается процедура: 30 дней медиации, затем — обязательный арбитраж с заранее согласованным арбитром. Это убрало ощущение, что тупик можно использовать как инструмент давления. Третье — опцион на выкуп. Любой партнёр может инициировать процедуру «русская рулетка»: предложить цену за долю другого партнёра, который обязан либо продать по этой цене, либо выкупить инициатора по той же цене. Механизм существовал в уставе формально, но теперь был прописан детально с процедурой и сроками.

Ключевой момент: когда переговоры едва не сорвались

На второй совместной сессии Дмитрий поднял вопрос, который не был в повестке: он потребовал пересмотра долей в пользу коммерческого блока, аргументируя тем, что именно продажи держат компанию на плаву. Это был классический приём расширения повестки под давлением — добавить новое требование в момент, когда другие стороны уже вложили время и энергию в переговоры. Реакция Алексея была предсказуемой:

— Это вообще не то, о чём мы договорились говорить сегодня. Если ты поднимаешь доли — я поднимаю вопрос о том, кто реально создаёт ценность в этой компании. — Я просто говорю о справедливости. Если мы уже пересматриваем всё — давайте пересмотрим всё. — Мы не пересматриваем «всё». Мы договорились о конкретной повестке. — [фасилитатор] Дмитрий, я слышу, что за этим вопросом стоит что-то важное для вас. Давайте зафиксируем его отдельно и вернёмся к нему после того, как закроем текущие блоки. Это справедливо? — Хорошо. Но я хочу, чтобы это было в протоколе. — Будет в протоколе.

Фасилитатор не отверг требование и не позволил ему разрушить сессию. Он зафиксировал его как отдельный пункт и вернул переговоры в русло. Вопрос о долях в итоге не был пересмотрен — когда он был рассмотрен отдельно, без эмоционального давления момента, Дмитрий сам признал, что его реальный интерес был не в долях, а в признании вклада коммерческого блока. Это было решено иначе: через изменение системы бонусирования.

Результат и что из этого следует

Переговоры заняли около восьми недель от первой индивидуальной сессии до подписания обновлённого акционерного соглашения. Это долго — но значительно быстрее, чем корпоративный суд, который в аналогичных ситуациях занимает от 12 до 36 месяцев и обходится в суммы, сопоставимые с годовой прибылью компании. Через год после переговоров: SaaS-направление показало результаты ниже плановых по выручке, но выше по количеству пилотных клиентов. Партнёры приняли решение продолжить эксперимент ещё на шесть месяцев — уже без конфликта, в рамках согласованной процедуры. Кастомная разработка выросла на 22% за счёт того, что операционная нестабильность ушла и команда перестала терять людей. Что сработало в этом кейсе — и почему это не очевидно заранее:

  • Раздельные сессии перед совместными. Без понимания реальных интересов каждого участника совместная сессия превращается в позиционный торг. Индивидуальные встречи дали фасилитатору карту интересов, которую невозможно получить в групповом формате.
  • Разделение повестки на независимые блоки. Когда всё связано со всем, любая уступка воспринимается как слабость. Разделение позволило каждому партнёру найти зону, где он мог согласиться, не теряя лица в других вопросах.
  • Вопрос «что должно произойти, чтобы вы изменили позицию». Это не вопрос о компромиссе — это вопрос об условиях. Он переводит разговор из «кто прав» в «что нужно каждому».
  • Механизм разрешения будущих тупиков. Договорённость без процедуры — это договорённость до следующего конфликта. Прописанный deadlock-механизм убирает стимул использовать тупик как инструмент давления.

По опыту The Dialogues, большинство корпоративных конфликтов между партнёрами имеют одну общую черту: стороны начинают переговоры слишком поздно — когда позиции уже окопались, а доверие подорвано. В этом кейсе переговоры начались на шестом месяце конфликта. Если бы они начались на втором — вероятно, хватило бы одной совместной сессии.

Чего не стоит делать в конфликте между соучредителями

Этот кейс также показывает несколько типичных ошибок, которые партнёры совершали до начала структурированных переговоров. Собирать союзников внутри компании. Все трое в какой-то момент начали «прощупывать» ключевых сотрудников — кто на чьей стороне. Это создало токсичную атмосферу и ускорило уход нескольких людей. Когда конфликт между партнёрами становится известен команде, он начинает жить своей жизнью. Использовать юристов как первый инструмент. Один из партнёров на четвёртом месяце нанял корпоративного юриста «на всякий случай». Когда об этом узнали остальные, это было воспринято как объявление войны. Юридическая подготовка — разумная мера, но её видимость резко меняет динамику переговоров. Ждать, пока кто-то «сломается». Логика «подождём, он первый устанет» работает только если у вас больше ресурсов и терпения, чем у оппонента. В партнёрстве с равными долями эта стратегия разрушает бизнес быстрее, чем кто-либо успевает «сломаться». Смешивать личные отношения и деловые претензии. На одной из ранних встреч Алексей поднял вопрос о том, что Дмитрий «никогда не слушал его идеи ещё с самого начала». Это перевело разговор из переговоров в терапию. Личная история важна — но её место не за переговорным столом.

Частые вопросы

Можно ли было решить этот конфликт без внешнего фасилитатора? — Теоретически — да, если бы один из партнёров взял на себя роль модератора и остальные это приняли. На практике в конфликте с равными долями это почти невозможно: любой из партнёров воспринимается как заинтересованная сторона. Внешний фасилитатор ценен не столько экспертизой, сколько нейтральностью — он может задавать вопросы, которые партнёры не задают друг другу, не боясь, что это будет воспринято как атака. Что делать, если один из партнёров отказывается от переговоров и хочет сразу в суд? — Это сильная позиция только на первый взгляд. Корпоративный суд по спорам между соучредителями — дорогостоящий и непредсказуемый процесс, который в большинстве случаев заканчивается хуже для всех сторон, чем переговорное решение. Если партнёр угрожает судом, стоит спросить: «Что именно вы хотите получить в результате?» Часто за угрозой судом стоит не желание судиться, а желание быть услышанным или получить конкретную уступку. Как прописать механизм deadlock в акционерном соглашении, чтобы он реально работал? — Механизм работает, если он: а) прописан до конфликта, а не во время него; б) содержит чёткие триггеры — что именно считается тупиком; в) предусматривает конкретные сроки и процедуры, а не общие формулировки «стороны договорятся». Наиболее устойчивые конструкции включают каскад: сначала медиация с конкретным медиатором (или порядком его выбора), затем арбитраж, затем — опцион на выкуп с заранее согласованной формулой оценки. Читайте также:

  • Кейс: как фармкомпания провела защите IP при кросс-бордер сделке
  • Кейс: как стартап договорился о защите IP при кросс-бордер сделке
  • Кейс: как производитель решил переговорах о joint venture
  • Исторический кейс: Disney–Pixar: как Джобс выторговал лучшие условия
  • Исторический кейс: LinkedIn–Microsoft: максимизация цены

The Dialogues помогает собственникам и руководителям вести переговоры увереннее — через регулярную практику в малых группах. Участники отрабатывают реальные ситуации: от ценовых переговоров до конфликтов с партнёрами. Если вы столкнулись с корпоративным конфликтом или готовитесь к сложным переговорам с соучредителями — обсудить формат работы можно здесь: dialsclub.com или info@dialsclub.com.

--- --- *Автор: Роман Черкасов, эксперт The Dialogues. Специализируется на переговорах при корпоративных конфликтах между соучредителями и партнёрами. Дата публикации: 21 июля 2026.*
← Все материалы «Кейсы»