Когда сделка почти закрыта — оценка согласована, структура определена, юристы работают над финальными документами — именно тогда переговоры о lock-up превращаются в неожиданный источник конфликта. Основатель считает, что уже договорились. Инвестор или андеррайтер считает иначе. И обе стороны правы: lock-up agreement — это не технический пункт, а отдельная переговорная сделка внутри сделки, со своей логикой, своими интересами и своей ценой ошибки. Lock-up agreement фиксирует обязательство акционера не продавать, не передавать и не хеджировать принадлежащие ему акции в течение определённого периода после IPO, M&A-сделки или раунда финансирования. Стандартный горизонт — 90–180 дней при IPO, 12–36 месяцев при стратегических сделках. Но «стандарт» здесь — понятие условное: каждый параметр lock-up является предметом переговоров, и именно в этих деталях концентрируется большинство конфликтов. Эта статья — аналитический разбор переговорной механики lock-up: почему стороны расходятся, какие параметры реально торгуются, какие аргументы работают и что происходит, когда договориться не удаётся.
Юридически lock-up agreement — простой документ. Несколько страниц, стандартные формулировки, перечень исключений. Сложность не в тексте, а в том, что за каждым параметром стоят принципиально разные интересы сторон, которые редко совпадают. Инвестор или андеррайтер хочет стабильности: если ключевые акционеры начнут продавать сразу после IPO или закрытия сделки, рынок воспримет это как сигнал недоверия. Цена упадёт. Репутация пострадает. Поэтому их позиция — максимально длинный lock-up, минимум исключений, жёсткие санкции за нарушение. Основатель или ранний инвестор смотрит иначе. Он, возможно, вложил в компанию 7–10 лет. Его личное состояние сконцентрировано в одном активе. Lock-up на 180 дней означает, что он не может диверсифицировать портфель, не может закрыть личные обязательства, не может реагировать на изменение рыночной конъюнктуры. При этом рыночный риск за этот период несёт он, а не тот, кто настаивает на lock-up. В практике The Dialogues этот конфликт интересов — один из наиболее острых в pre-closing переговорах. Стороны часто приходят к нему неподготовленными: основные усилия были потрачены на оценку и структуру сделки, а lock-up воспринимался как «формальность». Это дорогостоящее заблуждение.
Lock-up agreement содержит несколько ключевых переменных, каждая из которых является предметом переговоров. Понимание этой структуры — предпосылка для осмысленного диалога. Срок lock-up — При IPO на российских и международных площадках стандартный срок для основателей и крупных акционеров — 180 дней. Для менеджмента — часто тот же горизонт. Однако «стандарт» — это отправная точка, не финальная позиция. В сделках с высокой концентрацией акций у одного акционера андеррайтеры нередко запрашивают 270–360 дней. Основатель, в свою очередь, может аргументировать сокращение до 90–120 дней, если free float достаточен для обеспечения ликвидности. В M&A-контексте сроки принципиально длиннее. Если часть вознаграждения выплачивается акциями покупателя, lock-up на эти акции может составлять 12–36 месяцев. Продавец принимает рыночный риск на бумаги, которые он не выбирал. Это создаёт сильный аргумент для переговоров о сроке или о механизмах хеджирования. Периметр ограничений — Стандартный lock-up запрещает продажу, передачу, залог и хеджирование. Но «хеджирование» — понятие широкое. Запрет на покупку put-опционов понятен. Но распространяется ли ограничение на collar-стратегии? На форвардные контракты с расчётом после окончания lock-up? На передачу акций в доверительное управление? Эти вопросы не академические. Основатель с пакетом в 500 миллионов рублей, заблокированным на год, имеет законный интерес в управлении рыночным риском. Если периметр ограничений сформулирован размыто — конфликт неизбежен. Если сформулирован слишком жёстко — основатель либо не подпишет, либо подпишет с намерением оспорить. Исключения (carve-outs) — Это наиболее торгуемая часть lock-up. Стандартные исключения включают: передачу акций в семейный траст или родственникам первой линии, передачу в рамках корпоративной реструктуризации, продажу для уплаты налогов, возникших в результате самой сделки. Каждое исключение — отдельная переговорная позиция. Основатель, у которого есть личные кредитные обязательства под залог акций, будет добиваться исключения для обслуживания этих обязательств. Инвестор будет сопротивляться, потому что залог акций — это потенциальная принудительная продажа. Компромисс здесь — уведомительный порядок и ограничение объёма таких операций. Механизм досрочного освобождения — Waiver — право андеррайтера или покупателя освободить акционера от lock-up досрочно. Это инструмент, который выглядит как уступка, но фактически концентрирует власть на одной стороне. Основатель, которому нужно продать акции через 4 месяца после IPO, полностью зависит от доброй воли андеррайтера. Более сбалансированный подход — согласовать условия досрочного освобождения заранее: например, если акция торгуется выше цены IPO на X% в течение Y торговых дней, акционер вправе продать до Z% пакета. Такие формулировки встречаются в практике, хотя андеррайтеры сопротивляются им — они предпочитают сохранять дискрецию.
Переговоры о lock-up редко идут по прямой. Чаще всего они проходят через несколько предсказуемых точек напряжения. «Всех под одну гребёнку» — конфликт дифференциации — Андеррайтер или покупатель предлагает единый lock-up для всех акционеров. Основатель с 40% пакетом и ранний венчурный инвестор с 5% оказываются в одинаковых условиях. Это несправедливо по существу: рыночное влияние пакетов несопоставимо, а интересы — разные. Рабочая стратегия — настаивать на дифференцированных условиях по категориям акционеров. Основатели — один режим, финансовые инвесторы — другой, менеджмент — третий. Это стандартная практика в зрелых рынках, и её отсутствие в конкретной сделке — аргумент, а не данность.
— Мы предлагаем единый lock-up 180 дней для всех акционеров с пакетом выше 1%. — Понимаю логику. Но давайте посмотрим на реальное рыночное влияние: мой пакет — 38%, пакет фонда — 4%. Продажа 4% фондом и продажа 38% мной — это принципиально разные события для рынка. Какой смысл в одинаковых ограничениях? — Стандарт рынка — единые условия. Исключения создают прецедент. — Стандарт рынка — это отправная точка. Давайте обсудим, какой конкретно риск вы хеджируете единым режимом, и найдём решение, которое этот риск закрывает, не создавая для меня несправедливых условий.
Конфликт «рыночного риска без компенсации» — В M&A-сделках, где часть цены выплачивается акциями покупателя, продавец принимает на себя рыночный риск этих бумаг на весь период lock-up. Если акции покупателя упадут на 30% за год — продавец потеряет 30% от этой части цены. При этом он не может ни продать, ни захеджироваться. Это асимметрия, которую можно и нужно переговорить. Инструменты компенсации: collar (ценовой коридор, в котором фиксируется стоимость акций), price adjustment mechanism (корректировка количества акций при падении цены ниже порога), или частичная замена акционерной компенсации на денежную. Ни один из этих инструментов не является стандартным — все они результат переговоров. Конфликт «принудительной продажи» — Если основатель использовал акции как залог по личным кредитам, margin call при падении котировок может вынудить его к продаже в нарушение lock-up. Это не злой умысел — это системный риск, который нужно адресовать до подписания. Решение — либо явное исключение в lock-up для margin call ситуаций (с уведомлением и ограничением объёма), либо рефинансирование личных обязательств до закрытия сделки. Второй вариант чище с точки зрения переговорной позиции: основатель приходит к столу без этого уязвимого места.
Переговоры о lock-up выигрываются не в момент, когда андеррайтер или покупатель предъявляет проект соглашения. Они выигрываются на этапе подготовки — за несколько недель до этого момента. Подготовить позицию до того, как её запросят — Сторона, которая первой формулирует параметры lock-up, задаёт систему координат для всей дискуссии. Если основатель ждёт проекта от андеррайтера и потом реагирует — он уже в защитной позиции. Если основатель приходит с собственным предложением по каждому параметру (срок, периметр, исключения, механизм освобождения) — переговоры идут от его системы координат. Это не агрессия. Это профессиональная подготовка. Андеррайтеры и покупатели работают с lock-up постоянно — они знают, что торгуется. Основатель, который знает то же самое, воспринимается как равный партнёр, а не как сторона, которую нужно «провести» через стандартные условия. Разделить интересы и позиции — Позиция андеррайтера: «180 дней, никаких исключений». Интерес: стабильность цены после IPO, защита репутации. Когда интерес сформулирован явно, появляется пространство для альтернативных решений, которые закрывают тот же интерес при других параметрах lock-up. Например: основатель готов принять 180-дневный lock-up, но с правом продать до 5% пакета при условии, что цена акции превышает цену IPO на 20% в течение 30 торговых дней. Интерес андеррайтера (стабильность цены) закрыт — продажа происходит только при росте. Интерес основателя (частичная ликвидность) тоже закрыт. Это не компромисс «поровну» — это решение, которое работает для обеих сторон. Использовать прецеденты рынка — «Стандарт рынка» — любимый аргумент той стороны, которой стандарт выгоден. Контраргумент — конкретные прецеденты, где условия отличались. В зрелых рынках (США, Великобритания) практика lock-up хорошо задокументирована: известны случаи, когда крупные основатели добивались 90-дневного lock-up, дифференцированных режимов, collar-механизмов. Эти прецеденты — рабочий инструмент переговорщика. В российском контексте прецедентная база меньше, но она есть. Сделки на Московской бирже, сделки с участием международных фондов — все они содержат lock-up условия, которые отличаются от «стандарта». Задача — знать эти отличия до переговоров. Работать с временны́м давлением осознанно — Lock-up обсуждается в финальной фазе сделки, когда обе стороны уже вложили значительные ресурсы и хотят закрыть. Это создаёт давление: «не спорь о деталях, давай закроем». Именно здесь основатели чаще всего уступают — не потому что аргументы слабее, а потому что усталость и близость финиша снижают переговорную устойчивость. Осознанная работа с этим давлением — один из ключевых навыков в high-stakes переговорах. Полезный вопрос: «Если я подпишу эти условия, что конкретно произойдёт через 6 месяцев?» Ответ на него часто восстанавливает готовность торговаться.
Плохо согласованный lock-up — это не абстрактный юридический риск. Это конкретные потери, которые проявляются в нескольких сценариях. Сценарий 1: рыночный обвал в период lock-up. Основатель с пакетом в 800 миллионов рублей заблокирован на 180 дней. За этот период рынок падает на 25%. Потери — 200 миллионов рублей, которых не было бы при наличии collar-механизма или права на частичную продажу. Это не гипотетика: волатильность российского рынка в 2022–2024 годах создала именно такие ситуации для ряда акционеров. Сценарий 2: нарушение lock-up и судебный спор. Основатель, столкнувшийся с margin call, продаёт акции в нарушение lock-up. Андеррайтер или покупатель предъявляет иск. Даже если основатель выигрывает — репутационные потери и стоимость судебного процесса несопоставимы с тем, что стоило бы согласовать исключение заранее. Сценарий 3: конфликт с co-founders. Если lock-up распространяется на нескольких основателей с разными личными ситуациями, различие в условиях (или их отсутствие) становится источником внутреннего конфликта. Один основатель хочет продать, другой — нет. Один получил waiver, другой — нет. Это разрушает партнёрство быстрее, чем любые операционные разногласия. По опыту The Dialogues, большинство этих ситуаций предотвратимы — при условии, что переговоры о lock-up ведутся как самостоятельная сделка, а не как приложение к основному договору.
Иногда стороны не могут договориться. Андеррайтер настаивает на условиях, которые основатель не готов принять. Покупатель отказывается от collar. Переговоры зашли в тупик за неделю до планируемого закрытия. В этой ситуации есть несколько рабочих выходов. Первый — эскалация к принципалам: если переговоры вели юристы или финансовые советники, прямой разговор между CEO покупателя и основателем иногда разблокирует ситуацию быстрее, чем месяц переписки. Второй — переформатирование вопроса: вместо спора о сроке lock-up предложить другой параметр в качестве компенсации (например, более высокую денежную составляющую цены в обмен на принятие длинного lock-up). Третий — привлечение нейтрального советника, который помогает сторонам сформулировать интересы, а не позиции. Тупик в переговорах о lock-up редко означает, что сделка невозможна. Чаще он означает, что стороны застряли в позиционном торге и не видят пространства для интегративного решения. Это решаемо — при наличии правильного процесса.
— Мы не можем принять срок менее 180 дней. Это наша окончательная позиция. — Я слышу вас. Давайте зафиксируем: 180 дней — это требование рынка или ваша оценка риска для этой конкретной сделки? — И то, и другое. — Хорошо. Тогда давайте посмотрим на риск конкретно. Если я принимаю 180 дней, но с правом продать до 8% при цене выше цены размещения на 15% — ваш риск стабильности цены закрыт? Потому что моя продажа при росте — это не сигнал недоверия, это нормальная ликвидность. — Нам нужно обсудить внутри. Но логика понятна.
Ниже — ключевые параметры, которые должны быть явно согласованы в lock-up agreement. Отсутствие любого из них — источник будущего конфликта.
Каждый из этих пунктов — не формальность. Это переговорная позиция, которая должна быть осознанно занята до начала финального раунда переговоров.
Можно ли договориться о разных сроках lock-up для разных акционеров в рамках одной сделки? — Да, это стандартная практика в зрелых рынках. Дифференциация по категориям акционеров (основатели, финансовые инвесторы, менеджмент) позволяет учесть разное рыночное влияние пакетов и разные интересы сторон. Андеррайтеры и покупатели нередко сопротивляются этому, апеллируя к «стандарту», — но сам факт дифференциации не создаёт рыночного риска, если условия для каждой категории обоснованы. Что делать, если lock-up уже подписан, но ситуация изменилась — например, возник margin call? — Если в lock-up нет явного исключения для margin call, нарушение соглашения создаёт юридический риск. Первый шаг — немедленно уведомить андеррайтера или покупателя и запросить waiver. Большинство профессиональных контрагентов предпочтут согласованную продажу судебному спору. Если waiver не получен — ситуация требует юридической оценки конкретных условий соглашения и применимого права. Именно поэтому margin call исключение нужно согласовывать до подписания, а не после. Как аргументировать сокращение срока lock-up, если андеррайтер настаивает на 180 днях? — Наиболее рабочие аргументы: достаточный free float (если рынок ликвиден без вашего пакета — ваша продажа не создаёт риска), прецеденты аналогичных сделок с более коротким lock-up, готовность принять дополнительные ограничения взамен (например, ограничение объёма продажи в день или уведомительный порядок). Аргумент «мне нужны деньги» не работает — он не закрывает интерес андеррайтера. Аргумент «моя продажа не создаёт рыночного риска при этих условиях» — работает. Читайте также:
The Dialogues помогает собственникам и руководителям готовиться к переговорам с высокими ставками — от структурирования позиции по lock-up до сопровождения в финальном раунде переговоров. Если сделка на столе и условия lock-up ещё не согласованы — это момент, когда профессиональная подготовка окупается. Обсудить ситуацию: info@dialsclub.com