Кейсы · High-stakes

Как согласовать intercreditor agreement

2026-06-21

Переговоры по intercreditor agreement (ICA) — один из тех процессов, где юридическая техника и переговорная динамика переплетаются настолько плотно, что разделить их невозможно. Формально это соглашение между кредиторами о том, кто получает деньги первым и на каких условиях. Практически — это схватка за контроль над активом в момент, когда что-то пойдёт не так. Именно поэтому каждая сторона заходит в переговоры с максимально жёсткой позицией: все понимают, что дефолтный сценарий когда-нибудь реализуется. Ниже — разбор кейса из практики структурированного финансирования: производственная группа привлекает двухуровневое финансирование, старший кредитор (банк) и субординированный кредитор (фонд прямых инвестиций) не могут согласовать ICA на протяжении четырёх месяцев. Сделка под угрозой срыва. Разберём, где именно возникли узлы конфликта, как их удалось распутать и какие переговорные принципы здесь работают.

Контекст: стороны, структура и ставки

Производственная группа среднего масштаба — выручка около 4 млрд рублей, EBITDA порядка 600 млн — привлекает финансирование на расширение мощностей. Структура: старший долг от банка на 1,8 млрд рублей под залог всех операционных активов, субординированный долг от фонда на 700 млн рублей с конвертационной опцией. Итого — 2,5 млрд рублей долговой нагрузки при EBITDA 600 млн, соотношение Net Debt/EBITDA около 4,2x. Не катастрофа, но и не комфортная зона. Заёмщик заинтересован в закрытии сделки в течение двух месяцев: строительный подрядчик уже законтрактован, задержка грозит штрафами и потерей слота. Это создаёт асимметрию давления — обе стороны кредиторов знают, что у заёмщика есть дедлайн, и каждая использует это по-своему. Банк занимает стандартную позицию старшего кредитора: максимальная субординация, минимальные права фонда на самостоятельные действия. Фонд, в свою очередь, не готов быть «молчащим» кредитором — у него конвертационная опция, а значит, потенциальный equity-интерес, и он хочет рычаги влияния на операционные решения заёмщика. Именно это противоречие — долговой инструмент с equity-логикой против классического банковского кредитора — и стало источником большинства конфликтов.

Четыре узла конфликта

В переговорах по ICA конфликты редко бывают случайными. Как правило, они концентрируются вокруг нескольких структурных точек. В этом кейсе их было четыре. Узел 1: Waterfall и очерёдность при enforcement — Waterfall — порядок распределения выручки от реализации залога — это сердце любого ICA. Банк настаивал на полном погашении старшего долга (тело + накопленные проценты + штрафные санкции) до того, как фонд получит хоть что-то. Фонд соглашался с субординацией по телу долга, но возражал против включения в приоритетную очередь штрафных санкций банка — это создавало ситуацию, при которой в случае дефолта банк мог искусственно «раздуть» свои требования за счёт пеней и тем самым полностью вытеснить фонд из распределения. Позиция фонда была обоснованной: при дефолте на третьем году проекта накопленные штрафные санкции банка могли составить 200–300 млн рублей сверх тела долга, что при реализации залога по дистрессовой цене (60–70% от балансовой стоимости) означало бы нулевое возмещение для субординированного кредитора. Переговорный выход нашёлся через разграничение: в waterfall включаются штрафные санкции банка, но только в пределах согласованного cap — не более 15% от суммы старшего долга. Всё, что сверх этого, встаёт в очередь после требований фонда по телу субординированного долга. Банк принял это как разумный компромисс — cap всё равно покрывал реалистичный сценарий дефолта на первые два года. Узел 2: Standstill и право фонда на самостоятельное enforcement — Standstill provision — запрет субординированному кредитору предпринимать самостоятельные enforcement-действия в течение определённого периода после наступления дефолта — стандартная норма ICA. Банк хотел standstill на 18 месяцев. Фонд соглашался максимум на 9. За этим спором стояла реальная проблема: при standstill 18 месяцев фонд фактически лишался возможности защитить свою конвертационную опцию. Если за это время банк инициирует реализацию залога, equity-потенциал фонда обнуляется. Фонд не просто хотел более короткий standstill — он хотел сохранить опцию на конвертацию даже в дефолтном сценарии.

— Восемнадцать месяцев standstill — это стандарт рынка для старшего долга такого размера. — Стандарт рынка не учитывает, что у нас конвертационная опция. Восемнадцать месяцев — это достаточно, чтобы вы реализовали залог и наша опция стала бумагой. — Ваша опция — это equity-история. ICA регулирует долговые отношения. — Опция структурирована как долговой инструмент с правом конвертации. Если вы хотите, чтобы мы её переструктурировали в чистый equity до закрытия — давайте обсудим. Но тогда разговор о стоимости будет другим. — Хорошо. Что конкретно вам нужно в рамках standstill, чтобы опция была защищена? — Право на конвертацию должно быть исполнимо независимо от standstill. И standstill не должен блокировать уведомление о намерении конвертировать.

Решение: standstill 12 месяцев как компромисс, но с явным carve-out — standstill не распространяется на право фонда направить уведомление о конвертации и на само исполнение конвертации. Банк принял это, поскольку конвертация не затрагивает залоговые права банка — она меняет статус фонда с кредитора на акционера, что для банка даже предпочтительнее в дефолтном сценарии. Узел 3: Consent rights и ограничения на действия заёмщика — Фонд настаивал на включении в ICA широкого перечня действий заёмщика, требующих его согласования: привлечение дополнительного долга, выплата дивидендов, крупные капитальные затраты сверх бюджета, смена CEO. Банк возражал: ICA — это соглашение между кредиторами, а не инструмент корпоративного управления. Consent rights фонда должны быть прописаны в кредитном соглашении с заёмщиком, а не в ICA. Здесь конфликт был отчасти терминологическим, отчасти — принципиальным. Фонд хотел, чтобы нарушение его consent rights автоматически становилось event of default по ICA, что давало бы ему рычаг против банка. Банк не был готов принять механизм, при котором корпоративные решения заёмщика могут триггерить его обязательства перед фондом. Развязка: consent rights фонда остались в кредитном соглашении с заёмщиком, но в ICA была включена норма о том, что банк не вправе давать заёмщику waiver по событиям, затрагивающим consent rights фонда, без предварительного уведомления фонда. Это не давало фонду прямого veto, но создавало информационный триггер и возможность для фонда оперативно реагировать. Узел 4: Cure rights и право фонда «выкупить» дефолт — Cure rights — право субординированного кредитора погасить дефолт заёмщика перед старшим кредитором за свой счёт, тем самым предотвратив enforcement. Фонд настаивал на cure rights с периодом 30 дней после получения уведомления о дефолте. Банк соглашался на cure rights, но только для финансовых ковенантов, и только при условии, что фонд не использует это право более двух раз за весь срок кредита. Логика банка понятна: cure rights в руках активного субординированного кредитора могут превратиться в инструмент затягивания enforcement на годы. Логика фонда тоже понятна: без cure rights при первом же техническом дефолте банк получает право реализовать залог, уничтожив equity-потенциал фонда. Компромисс: cure rights на все финансовые ковенанты, но не более трёх раз за срок кредита, с обязательным уведомлением банка за 5 рабочих дней до исполнения cure. Дополнительно — если фонд воспользовался cure rights, сумма, выплаченная им за заёмщика, автоматически добавляется к субординированному долгу с сохранением субординации (то есть фонд не получает приоритет перед банком за то, что «спас» ситуацию).

Переговорная динамика: что происходило за столом

Четыре месяца переговоров — это не четыре месяца непрерывного тупика. Это несколько фаз с разной динамикой, и понимание этих фаз важно для любого, кто готовится к аналогичному процессу. Фаза 1 (месяцы 1–2): позиционный обмен. Обе стороны обменялись redline-версиями ICA. Банк прислал свой стандартный шаблон с минимальными правами субординированного кредитора. Фонд ответил версией, которая де-факто давала ему права, сопоставимые с правами старшего кредитора. Обе версии были заведомо неприемлемы — это нормальная практика первого раунда. Задача этого этапа — обозначить периметр, а не найти решение. Фаза 2 (начало месяца 3): эскалация через заёмщика. Заёмщик, видя, что переговоры зашли в тупик, попытался сыграть роль посредника — организовал трёхстороннюю встречу и предложил собственный компромиссный вариант ICA. Это была ошибка: заёмщик не является стороной ICA, и его попытка «разрулить» ситуацию была воспринята обоими кредиторами как давление. Банк прямо сказал, что не готов обсуждать ICA в присутствии заёмщика. Фонд занял аналогичную позицию. Трёхсторонняя встреча закончилась ничем, но обозначила важный принцип: ICA — это документ между кредиторами, и заёмщик не должен быть медиатором в этих переговорах. Фаза 3 (конец месяца 3): переход к issue-by-issue. После провала трёхсторонней встречи стороны согласились на другой формат: вместо обсуждения документа целиком — последовательное согласование отдельных вопросов с фиксацией договорённостей. Это классический приём деблокирования: когда стороны не могут договориться о целом, они договариваются о частях. Каждая согласованная норма становилась «закрытой» — к ней не возвращались. Это создавало ощущение прогресса и снижало риск регресса. Фаза 4 (месяц 4): финальный пакет. К концу четвёртого месяца три из четырёх узлов были согласованы. Оставался вопрос cure rights. Здесь банк занял жёсткую позицию: два раза за весь срок, не более. Фонд настаивал на трёх. Разрыв казался незначительным, но за ним стояла принципиальная позиция банка: «мы не хотим создавать прецедент, что субординированный кредитор может систематически использовать cure rights как инструмент управления». Решение нашлось через добавление условия: третье использование cure rights возможно только при согласии банка. Это давало фонду формальное право на три cure, но делало третье использование фактически зависимым от банка — что банк и хотел.

Что решает исход переговоров по ICA

Анализ этого кейса и схожих ситуаций из практики The Dialogues позволяет выделить несколько факторов, которые определяют, удастся ли согласовать ICA в разумные сроки или переговоры затянутся на полгода. Понимание реального интереса, а не позиции. Банк говорил «18 месяцев standstill» — но его реальный интерес состоял в том, чтобы enforcement не был заблокирован субординированным кредитором. Фонд говорил «9 месяцев» — но его реальный интерес был в защите конвертационной опции. Как только стороны перешли от позиций к интересам, решение нашлось быстро: standstill 12 месяцев с carve-out для конвертации. Ни банк, ни фонд не получили то, что просили, — оба получили то, что им было нужно. Разделение вопросов и последовательное закрытие. Переход к issue-by-issue формату в фазе 3 был переломным моментом. Когда стороны обсуждают документ целиком, каждый несогласованный пункт становится заложником всех остальных. Когда вопросы разделены и каждый закрывается отдельно — прогресс становится видимым, а регресс — психологически дорогим. Асимметрия давления и управление дедлайном. Дедлайн заёмщика создавал давление на обе стороны, но неравномерно. Банк, как старший кредитор с залогом, мог позволить себе ждать дольше. Фонд, вложивший значительные ресурсы в due diligence и структурирование сделки, нёс прямые потери от затягивания. Это давало банку тактическое преимущество в финальных раундах — и фонд это понимал. Управление этой асимметрией требовало от фонда дисциплины: не показывать срочность, не делать односторонних уступок под давлением времени. Роль юридических советников. В этом кейсе у каждой стороны были отдельные юридические советники, и это было правильным решением. Проблема возникла в другом: советники банка и фонда в какой-то момент начали вести переговоры между собой без участия принципалов — и зашли в тупик по cure rights именно потому, что юристы не имели мандата на компромисс. Разблокирование произошло только после того, как переговоры вернулись на уровень принципалов. По опыту The Dialogues, именно этот паттерн — делегирование переговоров юристам без чёткого мандата на компромисс — является одной из наиболее частых причин затягивания ICA-переговоров. Юристы оптимизируют текст, но не принимают коммерческих решений. Коммерческие решения должны приниматься принципалами.

Три ошибки, которые удлиняют переговоры по ICA

Ошибка 1: Начинать с шаблона, а не с принципов. Когда банк присылает свой стандартный шаблон ICA как отправную точку, он автоматически задаёт якорь в свою пользу. Субординированный кредитор вынужден «отвоёвывать» позиции от чужой базы. Более продуктивный подход — начать с согласования принципов: что мы оба хотим защитить, какие сценарии считаем критическими, каков наш общий интерес в успехе заёмщика. Принципы согласовать проще, чем формулировки. А согласованные принципы потом дисциплинируют работу с текстом. Ошибка 2: Смешивать ICA и кредитное соглашение. Фонд в этом кейсе пытался включить в ICA consent rights, которые по своей природе относятся к кредитному соглашению с заёмщиком. Это создавало путаницу и давало банку законный аргумент для отказа. Чёткое разграничение: ICA регулирует отношения между кредиторами, кредитное соглашение — отношения с заёмщиком. Попытки смешать эти уровни удлиняют переговоры и создают юридические риски. Ошибка 3: Игнорировать дефолтный сценарий при согласовании «мирных» норм. Многие нормы ICA кажутся техническими и незначительными в контексте успешно работающего проекта. Их реальный смысл проявляется только при дефолте. Стороны, которые не моделируют дефолтный сценарий при согласовании каждой нормы, рискуют обнаружить, что подписали документ, который не защищает их интересы именно тогда, когда это важнее всего. В этом кейсе фонд правильно настаивал на моделировании waterfall при разных сценариях реализации залога — это позволило сделать дискуссию о cap на штрафные санкции конкретной, а не абстрактной.

Результат и уроки

ICA было подписано на 127-й день после начала переговоров — с задержкой относительно первоначального плана на 67 дней. Заёмщик получил финансирование, строительство началось с опозданием на два месяца, штрафы по подрядному договору составили около 18 млн рублей. Это была реальная цена затянутых переговоров — не катастрофическая, но ощутимая. Ключевые параметры итогового ICA: waterfall с cap на штрафные санкции банка в 15% от суммы старшего долга; standstill 12 месяцев с carve-out для конвертационной опции; consent rights фонда в кредитном соглашении с заёмщиком, информационный триггер в ICA; cure rights три раза за срок кредита, третье использование — с согласия банка. Ни одна из сторон не получила всего, что хотела. Банк уступил по cap на санкции и по standstill. Фонд уступил по cure rights и по consent rights в ICA. Заёмщик заплатил за задержку. Это нормальный исход переговоров по ICA — документ, который устраивает обе стороны достаточно, чтобы его подписать, и достаточно сбалансирован, чтобы работать в дефолтном сценарии. Если вы готовитесь к аналогичным переговорам, стоит заранее ответить на несколько вопросов: какой дефолтный сценарий для вас наиболее вероятен и как ваша позиция по каждому пункту ICA защищает вас именно в этом сценарии? Где ваши реальные интересы расходятся с вашими позициями? И кто за столом имеет мандат принимать коммерческие решения — или переговоры ведут только юристы?

Частые вопросы

Можно ли согласовать ICA без участия заёмщика в переговорах? — Формально — да, ICA это соглашение между кредиторами, и заёмщик не является его стороной. Практически — заёмщик неизбежно вовлечён, поскольку многие нормы ICA влияют на его операционную свободу и обязательства по кредитным соглашениям. Оптимальный формат: заёмщик участвует в согласовании принципов и получает финальный текст для ознакомления, но не является медиатором в переговорах между кредиторами. Попытка заёмщика «разрулить» тупик между кредиторами, как правило, усугубляет ситуацию. Что делать, если переговоры по ICA зашли в тупик за две недели до дедлайна закрытия сделки? — Первый шаг — вернуть переговоры на уровень принципалов, если они ведутся только юристами. Второй — перейти к issue-by-issue формату и зафиксировать всё, что уже согласовано. Третий — явно назвать несогласованные вопросы и предложить каждому из них конкретное компромиссное решение, а не просто обозначить позицию. Если тупик сохраняется — рассмотреть привлечение нейтрального фасилитатора, знакомого со структурой подобных сделок. Односторонние уступки под давлением дедлайна, как правило, создают прецеденты, которые аукнутся при следующем раунде переговоров. Как защитить конвертационную опцию субординированного кредитора в ICA? — Ключевые механизмы: carve-out из standstill для права направить уведомление о конвертации и для самого исполнения конвертации; явное указание в ICA, что enforcement-действия старшего кредитора не прекращают и не приостанавливают конвертационную опцию; согласование порядка взаимодействия при одновременном enforcement и конвертации. Дополнительно — в кредитном соглашении с заёмщиком стоит прописать обязательство заёмщика не совершать действий, которые технически препятствуют конвертации, без согласия фонда. Читайте также:

  • Как защитить себя в SPA при продаже IT-компании
  • Due diligence переговорщика: что проверять помимо финансов
  • Material adverse change: как защищает покупателя
  • Как подготовиться к продаже бизнеса: 12 шагов
  • Оценка бизнеса: методы и переговорные нюансы

The Dialogues помогает собственникам и руководителям вести переговоры увереннее — через регулярную практику в малых группах. Участники отрабатывают реальные ситуации: от ценовых переговоров до конфликтов с партнёрами и структурирования сложных сделок. Формат, расписание и условия: dialsclub.com или info@dialsclub.com.

---
← Все материалы «Кейсы»